Прозрачная экономика – это выигрыш для всех. А вот использование ее как лозунга для торговых войн – нет. Казалось бы, первое со вторым и не должно соседствовать, но практика, к сожалению, показывает, что это так. Недавно ЕС расширил список стран, подпадающих под действие санкций из-за нежелания сотрудничать с ЕС в вопросах регулирования налогового законодательства. И если раньше туда попадали только карликовые государства-офшоры, то теперь и конкурентные экономики. Давайте разберемся, почему это плохая тенденция.

Для начала стоит понять, что «нежелание сотрудничать» подразумевает отказ раскрывать конечных бенефициаров, низкий уровень налоговых ставок, отсутствие реакции на запросы европейских фискальных органов. Те страны, которые попадают под эти критерии по умолчанию считаются налоговыми убежищами. Раньше таких было 5, но теперь министры финансов стран Европейского Союза расширили «черный список» еще на 10 пунктов. И среди них такие страны, как Объединенные Арабские Эмираты. Тут можно возразить, что удивляться нечему – раз не хотят играть по общим правилам, то и результат получают соответствующий. Все так, но, как обычно, есть нюанс. Так, например, согласно требований – их самый жесткий нарушитель США (а точнее Американские Виргинские острова). Но, разумеется, этой страны в списке нет. Нет там и России, которую уж точно нельзя считать прозрачной и открытой страной в плане налогообложения, но почему-то европейские министры придерживаются иного мнения.

Правила действуют избирательно и это опасный прецедент, превращающий благородные идеи в инструмент для корыстных целей. В итоге, под безусловно правильными идеями борьбы с финансированием терроризма и отмыванием грязных денег продвигаются преференции для одних и трудности для других. Контроль ведущих держав над мировой экономикой становится если не тотальным, то, по меньшей мере, все более сильным. Традиционно функции мирового жандарма выполняли Соединенные Штаты, но в последнее время ведущие роли в этом направлении с той или иной степенью успешности пытаются взять на себя европейские регуляторные органы. При этом, как уже было отмечено, к США у ЕС претензий нет, а отношение к России вообще подозрительно напоминает коррупционную составляющую. Напоминает настолько сильно, что возмутительная «слепота» в отношении субъектов, связанных с отмыванием денег для высших эшелонов российской власти, подняла столько вопросов, что в Европейскую комиссию был направлен запрос от 40 депутатов Европарламента.

Такая практика ЕС может быть выгодна тактически европейскому бизнесу. Однако в долгосрочной перспективе она размывает основы. Люди перестают доверять тем принципам, на которых якобы базируется европейская политика. Вспомним, например, то, как европейские партнеры вопреки всем этическим представлениям и дипломатическим договоренностям отстаивают строительство North Stream 2. Или недавний пример с ПАСЕ, который сами европейцы пытаются подать, как важный шаг вперед, но такая риторика не выдерживает критики. Проблема в том, что беря на себя функции арбитра, а именно это пытаются делать ЕС и США, нужно нести ответственность за свои действия и быть последовательным. До тех пор, пока будет сохраняться избирательность – легитимность такого арбитража будет вызывать подозрения. А подозрения вредят и самому ЕС, где набирают обороты евроскептики. Остается только надеяться, что развитые демократические институты позволят сделать аппарат контроля действительно прозрачным и последовательным в своих действиях.